Пишите мне, Максиму Ушакову, если хотите связаться с автором.
ВЫХОДНОЙ
Подошла ко мне собака,
И сказала мне собака:
-Ну, чего ты? Не грусти.
В жизни, друг, бывает всяко,-
Так сказала мне собака,
И добавила собака:
-Ты меня гулять пусти.
Погулять с собакой- повод
Избежать различных дел.
Я собаку взял на повод,
Куртку быстренько надел.
И пошли мы по Таганке
В направлении Солянки,
И пошли мы по Таганке
В направлении Кремля.
Волокли ребята санки,
Люд постарше нес баранки,
Всюду было воскресенье,
Праздничной была земля.
У Радищевского сквера
Встретили милиционера.
Строгий милиционер,
Охранявший этот сквер,
Мне сказал:
-Твоя собака?
Я сказал:
-Моя собака.
-Почему тогда без знака?
Я сказал, что дома знак.
И шепнула мне собака:
-На кого сердит он так?
Извинился я, однако.
Было все прекрасно в мире:
Поднимали в цирке гири,
Шел дневной спектакль в Сатире,
Утку сбить пытались в тире,
Голубь грелся на ампире,
Рядом делали шаги
Все собачие четыре
И все две мои ноги.
Нам навстречу по дороге
Шли легавые и доги,
Нам навстречу на панели
Попадались спаниели,
А на площади Манежной
Повстречался нам боксер.
Рыкнул он:
- Куда идете?
Для меня вы что несете?
Мы привыкли к речи нежной-
Не вступили в разговор.
Было все прекрасно в мире:
Сбили стаю уток в тире,
След остался на ампире,
Унесли с арены гири,
Кончился спектакль в Сатире,
Зрители ушли домой.
-Настоящий выходной.
Не припомню лучше дня,-
Тихо молвила собака
И погладила меня.
* * *
Под бисерным дождем
Живем с тобой на даче
И терпеливо ждем,
Чтоб день был солнцем начат,
Чтоб стал ненужным плащ,
Твой старый зонт и боты,
А дождь идет, хоть плачь,
И нет другой заботы,
Как, глянув на восток,
Изречь: "Ну, вот и ведро",
Меж тем, как водосток
Дождь направляет в ведра,
И пахнет чернозем,
Как булочная хлебом,
Под бисерным дождем,
Под августовским небом.
* * *
Да, это верно,- жизнь была
всегда игра. Я, скрыв усмешку,
упорно ставил на орла -
монета падала на решку.
Что ж, неудачник- и на лбу
мне это слово выбей, Боже!
Порой мне кажется, в гробу
меня лицом к земле положат,
и кто-то скажет: "Эх, дела...",
потом продолжит, чуть помешкав:
"Хороним нынче мы орла!-
и, глянув в гроб:-Простите, решку!"
ДУША
То ль в театр сходить Большой,
То ли- Мимики и Жеста.
Что-то странное с душой-
Все найти не может места.
То ей форточку закрой,
То под дождь выходит смело,
А вчера у проходной
Повернуть назад хотела.
То ли ей мне потрафлять,
То ли с нею мне бороться...
Вот, проклятая, опять
Целый день куда-то рвется.
КАРТИНА
Поднимался теплый шар
Цвета спелого граната,
И прохожий поспешал
Вниз по улице куда-то.
Шел, пониже опустив
Козырек потертой кепки,
И насвистывал мотив
Из забытой оперетки.
Незатейливый вальсок,
Что-то самое простое.
Был оранжевым восток,
Небо было золотое.
Протащился грузовик-
Старомодная трехтонка,
Срезав угол напрямик
И урча мотором тонко.
Тут же в воздухе повис
Запах гари и тавота,
И прохожий, как на бис,
Засвистел другое что-то.
От домов резная тень
Становилась все короче,
Начинался длинный день,
Отобрав права у ночи.
А художник, встав давно,
Вытирал о тряпку руки,
Нанеся на полотно
Краски, запахи и звуки.
СОРОК ТРЕТИЙ ГОД
Маме и Саше
Живем мы три часа втроем-
Еще привыкнуть не успели.
Мать выбивает костылем
Пыль из обтрепанной шинели.
Тяжел, я пробовал, костыль.
Мне все потрогать очень надо.
На пыль двора ложиться пыль.
Другая пыль. Из Сталинграда.
Сижу я с братом на крыльце,
Медали в пятый раз считаю
И слез на мамином лице
Еще совсем не понимаю.
* * *
Мы сходим на базар и купим там картошку.
Помоем и почистим, поставим на огонь,
А сами подойдем, задумавшись, к окошку-
Локтем упремся в раму, а лоб упрем в ладонь.
Когда же закипит вода у нас в кастрюле,
Мы бросим туда соли- солена стала чтоб,
А сами тихо сядем в углу на шатком стуле
И вновь ладонь положим, задумавшись, на лоб.
Когда за стол мы сядем затем, чтоб есть картошку,
Ее кто с постным маслом, а кто с коровьим ест,
Придется нам тогда со лба убрать ладошку-
Важней всегда поступки, чем поза или жест.
* * *
Я жил лишь тем, что Бог положит на душу
И ни о чем серьезно не тужил.
И надо же тому случиться, надо же-
Тебя мне Бог на душу положил.
И вот теперь ношу я эту ношу
По жизни, что пошла и вкривь и вкось.
Возьму ее однажды я и сброшу,
А Бог ворчит: "Попробуй! Только сбрось!"
МОЛИТВА
Боже, не дай оступиться-
В объяснения снова пуститься
И все тот же затертый глагол
Языком и губами мусолить,
И глаголом затертым неволить
Эту женщину, Боже ты мой,
Эту женщину, Бог справедливый.
Не позволь ей остаться одной.
Эту женщину сделай счастливой.
ДОМ
Мои стихи- единственный мой дом,
Не сказочный, не карточный, а белый,
С большим окном, в мороз заиндевелым,
С крыльцом, покрытым хрупким, тонким льдом.
Ты в доме том давным-давно живешь
Непрошеной, незваной постоялицей,
Чуть-чуть дрожат застенчивые пальцы,
Когда слова ты с полок в нем берешь.
Слова лежат доверчиво в руке,
Ты теребишь их, как монашка четки,
В тот миг в тебе есть что-то от девчонки,
Которая гадает на цветке.
Когда же возвращаюсь я домой-
Беру слова и ставлю их на место.
Зачем они? Ты не моя невеста,
И я тебе давным-давно чужой.
На радость ли, на счастье, на беду
На целый свет одно простое горе,
И это все- как старая история,
Названия которой не найду.
Его найду когда-нибудь потом,
А не найду- кому какое дело,
Что в доме том окно заиндевело
И что крыльцо покрылось хрупким льдом.
Я ухожу за барашком
Ж.Превер
Она сказала, что идет за барашком,
а может за облаком, а может вслед за зарей.
Я не расспрашивал,
и небо было окрашено
розовой краской и голубой.
Я не распрашивал,
зачем ей идти за барашком,
зачем ей облако, зачем ей нужна заря.
Она ушла.
Небо теперь окрашено
бесцветными красками февраля.
* * *
Вот женщина идет куда-то
Неспешно по делам своим.
Она совсем не виновата
В том, что я ею не любим.
Она честна передо мною,
Кокетство женское не в счет,
На миг глаза свои закрою
И вижу- женщина идет.
* * *
В час тихой осенней печали,
Особенно где-то под вечер,
Деревья ветвями качали:
"Надейся, надейся на встречу".
Но ветер кончал свое действо,
И дождь шепелявил по лужам:
"На встречу ты с ней не надейся.
Не нужен, не нужен, не нужен".
ГРАВЮРА
Мальчик со шпагой. Наверное, паж.
С веером дама. Над ними амуры.
Каждый из них- это только типаж
Выцветшей, старой и пыльной гравюры.
Тонкая шпага. На шляпе перо.
Мальчик печален. Дама беспечна.
Боже, ну до чего же старо.
Бог мой, как это вечно.
* * *
Я жизни твоей не нарушу
И даже во сне не приду,
Но в душу, но в душу, но в душу
К тебе навсегда западу.
В ГОРОДЕ СТАРОМ
В городе старом, в старом кафе
Быть бы веселым и чуть подшофе.
В городе старом поздней весной
Пусть со мной будет, что было со мной.
Вечер и встреча с прекрасной особой
И разговор между нами особый,
А остальное пусть скроет туман
В городе старом, как этот роман.
* * *
Мне выдал старый казначей,
Противный и скупой,
Всего лишь тысячу ночей
И больше- ни одной.
Смеялся он, когда просил
Я увеличить срок,-
"Смотри, тебе хватило б сил
Хоть на одну, сынок".
И я запомнил его речь
И долгий хитрый взгляд,
И ночи эти стал беречь-
Ведь не вернешь назад.
Теперь я старый и больной,
Находка для врачей,
Но не истратил ни одной
Из тысячи ночей.
Укроет скоро злая мгла
Мое худое тело...
Эх, старость если бы могла,
А молодость умела.
* * *
Я на снегу весь день черчу
Смешные домики и рожицы,
Не надо обо мне тревожиться-
Я выбрал дело по плечу.
Вот дом, вот кошка на трубе,
Вот два ведра на коромысле-
Вода легка в них, словно мысли
О дне январском и тебе.
Он мне подвластен этот день!
Над крышей укрепляю солнце-
Резная ставня на оконце
Кладет узорчатую тень.
И кажется, что жизнь проста,
Как эти белые рисунки,
И в ней нельзя ходить по струнке
У края чистого холста.
ОТПУСК
Уехать в глушь. В тартарары.
Уехать бы куда подальше.
Туда, где мухи, комары,
Где просто все, где нету фальши.
Проснуться. Выйти за овин.
Там постоять. Пойти обратно
И громко вслух подумать: "Ин,
Как мило все, как все приятно".
Потом отправиться в сельпо
Купить "Казбека" две коробки,
Идя туда отселе по
Между дерев ведущей тропке.
Моя родная сторона,
Как облик твой многообразен!
Пришел в сельпо и видишь на
Дверях замок. Закрыт магазин.
Вернуться. С томом Пильняка
В теньке сидеть на табуретке,
Жалея, что ужасно редки
И преходящи отпуска.
НА КАТЕРЕ
Бабы в платочках и мужики
В кепках своим заняты разговором.
К вечеру день. Посредине реки
Катер стучит монотонно мотором.
Слева по борту- прозрачный лесок,
Справа по борту- пятнистое стадо.
Два пастушонка, зарывшись в песок,
Не отрывают от катера взгляда.
Спереди- бакен, другой- за кормой.
Сорок минут еще плыть до причала.
И на душе такой легкий покой,
Будто бы жизнь начинаю сначала.
А ВПРОЧЕМ
А впрочем, что там эти деньги:
Пиастры, гульдены, рубли...
В глухой, забытой деревеньке
Живи себе, дрова руби,
Ходи в коровники, овины,
На ток, на сев и на покос,
И с мужиком у лавки винной
Толкуй о видах на овес,
А вечером, поев картошки
И чуть расслабивши ремень,
Перебирай лады гармошки
Пока тебе не станет лень
Играть из Кальмана цитаты
И не наступит время спать...
А впрочем, где бы до зарплаты
Немного денег мне достать.
* * *
Эту женщину люблю
Больше всех других на свете,
К ней попав в тугие сети,
Сети с радостью терплю.
Лежа у ее колен
С неизменным постоянством,
Я не мучаюсь тиранством
И не жажду перемен.
И готов я, видит Бог,
Так лежать до самой смерти,
Потому что, мне поверьте,
В мире нет прекрасней ног.
* * *
Вале
Тебе за пятьдесят и мне за пятьдесят,
А кажется, что нам, как и тогда, за двадцать.
Тебя не пригласят, меня не пригласят
Пройтись еще разок или совсем остаться.
Где плащ-болонья мой, где зонт немодный твой?
Да вон они в углу висят под слоем пыли.
Прогулка в этот мир была б совсем иной,
Когда бы нас с тобой не вместе пригласили.
Но тот, кто приглашал, знал, видно, наперед
Нехитрый сей сюжет, для нас с тобой готовый.
Смотри-ка, старый плащ мне до сих пор идет,
А зонт немодный твой еще почти как новый.
ТРИАДА
Стучали волны в мол,
Несло туман с залива,
И я сказал, что, мол,
Неплохо б выпить пива.
Шум, словно от пальбы.
Ты, повернувшись в профиль,
Сказала: "Лучше бы
По чашке выпить кофе".
Туман висел густой.
Дорогою недлинной
Вернулись мы домой
И пили чай с малиной.
* * *
Ей было восемьсот, мне десять в том году.
Чуть позже конь возник напротив Моссовета.
А сколько будет ей тогда, когда уйду?
Хотел бы знать сейчас, да невозможно это.
Навязчивую мысль я от себя гоню.
Живу, спешу, люблю, будильник меня будит.
Ну, ладно, пусть не ей, чугунному коню
Хотел бы знать сейчас, тогда ну сколько будет?
* * *
А снег уже последний, еле-еле,
Да и мороз совсем не двадцать пять.
И эту зиму мы с тобой сумели,
Как остальные перезимовать.
Когда-нибудь, в каком-нибудь апреле,
Когда ослабнет тоненькая нить,
Мы вдруг заметим, что уже сумели,
Как эту зиму, эту жизнь прожить.
РАЗГОВОР ПЕРВЫЙ
Давай, мой друг, поговорим
под шум дождя, под сигарету,
поговорим с тобой про эту
страну с названьем Древний Рим.
Поговорим давай с тобой
и заодно припомним, кстати,
кто в первом был триумвирате,
кто позже составлял второй,
давай поговорим с тобой.
Давай представим тех людей,
Одетых в праздничные тоги...
Про казнь на (как ее?) дороге,
про жизнь простую без затей
ты разговор со мной затей.
Я жду. Ну, начинай рассказ
хотя бы так: жил хитрый Красс,
плешивый Цезарь, милый Брут
и Сулла, чей характер крут,
а также жил еще Вергилий.
Он оттого уже велик,
что не прикладывал усилий
при написаньи вечных книг.
Их мир- политика и войны,
дележка, синекура, бой;
они, мне кажется, достойны,
чтоб мы их вспомнили с тобой.
На трупе Клеопатры змейка,
копьем проколотый Помпей.
Не скажешь тут, что жизнь копейка-
сестерций, вроде бы, скорей.
Вон видишь- движутся галеры,
везут в великий город хлеб.
Жестокость не имеет меры
и взгляд сочувственный нелеп.
Рабы, надсмотрщик, скрип уключин,
бич хлещет по телам нагим.
Великий Рим благополучен,
благополучен гордый Рим.
Вина и зрелищ- для народа,
земли участок- для сохи,
рабу- в щербатой кружке воду,
юнцам- назоновы стихи,
солдатам- денег за победу,
актерам- денег за успех,
чуму- богатому соседу,
а грозный Рим- один для всех.
Всем- плодородные долины,
всем- пастбища на склонах гор...
Реформы Гракхов, Катилины
разоблаченный заговор-
все это Древний, Древний Рим;
его мы проходили в школе,
потом забыли... О футболе
давай, мой друг, поговорим.
РАЗГОВОР ВТОРОЙ
Цезарь, Брут и Гней Помпей
Возвращались от гетер.
И сказал печальный Брут:
"Как же дорого берут".
РАЗГОВОР ТРЕТИЙ
- Давай, мой друг, пойдем с тобой на Форум.
Ну, одевай быстрей свои котурны,
А то без нас не наберется кворум
И попрекать начнут, что некультурны.
- Да мы с тобой культурней всех на свете!
- И глубоки и точны наши знанья.
- Есть у меня гетерка на примете,
Давай, махнем к ней после заседанья.
- Антонию вчера побили стекла.
Кричал народ, что уничтожит хама.
- Сходить с тобой нам надо на Софокла.
Все говорят- волнительная драма.
- Из Греции приехала певичка.
- Да, греки могут душу растревожить.
- Что у тебя за странная привычка,
Идя на Форум, нож за пояс ложить.
- Рабы, носилки! В кладовых не шарьте.
- Хочу купить две новые галеры...
Так говорили двое. В Риме. В марте.
Сорок четвертый год до нашей эры.
ВЕЧЕР
Была весна далекой эры.
В водопровод текла вода.
Гуляли юные гетеры,
Ища орудия труда.
А в это время у Помпея
Был для плебеев плебисцит,
О чем писал, писать умея,
Историк древности Тацит.
Заря пылала над столицей,
И открывался Колизей.
Уже спешил к нему патриций,
Чтоб отдохнуть в кругу друзей.
И гладиатор под трибуной
Точил о камень старый меч-
Ему не до гетеры юной,
Ему бы голову сберечь.
В тот вечер были все при деле,
Все развлекались, как могли.
Прошлись гетеры по панели
И спать голодными легли.
31 АВГУСТА. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ТЕЛЕГРАФ
Тепло, но августу не длиться,
Кончается недолгий срок.
Был вечер, и была столица
От осени на волосок.
Часы показывали восемь,
Как будто клюв открыл птенец.
Закроет клюв- и сразу осень,
И сразу августу конец.
* * *
Лес опадает. Гордый, редкий,
Полуосенний, полулетний.
Вот желтый лист, упавши с ветки,
Траве рассказывает сплетни.
Он шепчет, шепчет ей на ухо,
Дрожа, как старый ловелас.
Седой паук заметил сухо,
Увидев это все: "Дела-с..."
Ему плевать на эти шашни,
О, у него свой интерес-
Он, как рыбак, боится кашлять,
Он ждет добычу. Тише, лес.
УТРО
Он утром проснулся- и снег за окном.
И долго бесцельно стоял у окошка.
Потом позвонил и, разбужен звонком,
Явился, зевая, взлохмаченный Прошка.
-Подай одеваться и грей самовар.
А сам почему-то все думал о снеге,
О том, как иным стал внезапно бульвар,
О том, как нелепы на белом телеги.
Ведь только вчера ездил вечером в клуб,
И дождик стучался о крышу кареты,
А нынче на дворнике рыжий тулуп,
И в шапки с ушами мальчишки одеты.
Ведь только вчера... И, задумавшись, хлеб
Сухими мял пальцами снова и снова:
- И я, как телега зимою, нелеп,
Что верю, как в юности, в действенность слова.
Словами творить невозможно добро,
Вести разговор должна с силою сила...
А Прошка за стенкою чистил перо
И разводил во флаконе чернила.
* * *
Жизнь перешла за половину.
Остаток мал- себе не льщу.
С ведерком и лопатой глину,
Чтобы поправить печь, ищу.
Приду домой, замажу щели
И разведу погуще мел.
Такой простой и ясной цели
Давным-давно я не имел.
* * *
Топил всю зиму печь,
Да грелся у тепла,
И все хотел налечь
На всякие дела.
Кому-то позвонить
И что-то там сказать-
Оборванную нить
Решиться и связать.
Пыль в комнате стереть,
Со щек щетину сбрить.
Дела, ну хоть на треть,
На четверть, а решить,
Чтоб не сутулить плеч,
Чтоб жизнь не так текла...
Топил всю зиму печь,
Да грелся у тепла.
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ
1
К последней реке подойдешь-
Вон лодка видна за туманом.
Ну, что ты тогда наскребешь,
Ну, что наскребешь по карманам?
Ну, несколько медных монет,
Квитанцию (плата по счету),
Да месячный мятый билет,
Да пропуск к себе на работу.
2
Стою пред Всевышним, худой и нагой,
В отжившей свое оболочке.
Прикрылся руками, а левой ногой,
Стыдясь, ковыряю в песочке.
Несет сквозняком от высоких ворот,
Шум ждущей толпы за забором.
Всевышний жует не спеша бутерброд,
По-моему, с сыром рокфором.
* * *
-Женя, как там на том?
Ты ведь над нами летаешь.
-Леня, узнаешь потом.
Все в свое время узнаешь.
* * *
Нам помогает жить работа-
Процесс, не результат в конце,
И невесомая забота
О детях, матери, отце.
На миг прервите наше дело,
Круг перестаньте сей крутить,
И мы посмотрим обалдело,
Не зная, как нам дальше жить.
СОСЕД ИЛЬЯ
Вот идет сосед Илья
Медленно с работы,
Дома ждет его семья,
Всякие заботы.
Надо будет гвоздь забить-
Не прочтешь газету,
А Илья б хотел запить,
Да вот денег нету.
Завтра будет выходной,
Развернется стирка.
Надоела, Боже мой,
Зойкина квартирка.
Потому-то не спеша
Он идет под вечер.
У Ильи горит душа,
А залить и нечем.
* * *
Нету повода для тоски,
Нету повода для печали.
Я уже встаю на носки,
Чтоб увидеть что было вначале.
А нам бы уехать на юг
И шляться по пыльным базарам.
"Почем отдаете?" -"Задаром
Возьмите, ребята, бурдюк".
Уйдем с бурдюком этим в тень,
А солнце нацедим в стаканы
И будем сидеть, словно ханы,
И двигаться будет нам лень.
А может, в этом и суть?
Базар будет громко картавить...
Поехали, что ли, пора ведь
Нам счастья немного хлебнуть.
РАДОСТИ
1
Хорошо сидеть под вишней
И смотреть на огород.
Я в своей семье не лишний,
А еще полезный рот.
Свекла, тыква, огуречик-
Вот и счастлив человечек.
2
Хорошо сидеть в долине
И играть на мандолине.
Небо, птички, запах трав-
Ну, скажите, что не прав.
БРАТЬЯ ГОНКУРЫ
Жили-были братья Гонкуры.
Все их любовницы- милые дуры.
Сами они не дураки-
Книжки писали и дневники.
Прежде, чем братьям отправиться в гости,
Замшей слуга протирал обе трости
И подавал, поклонившись слегка,
Черных-пречерных два котелка.
Vive la femme! Vive l'Amour!
(Да здравствуют женщины! Да здравствует любовь! (франц.))
Как мне обидно, что я не Гонкур.
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ С ДАТАМИ НАПИСАНИЯ
1
А утром кофе очень быстро мелется
И льется быстро в чашки голубые.
Ах, по утрам мне почему-то верится,
Что будут дни прозрачно-золотые.
Но вот уже на ухо сдвинут "кролик"-
Веду свою собаку на прогулку,
А мне навстречу Петя-алкоголик
Навеселе идет по переулку.
У церкви лед сбивают с тротуара-
Подходы к Богу радужны и чисты.
Меня с собакой ожидает кара
За то, что с ней мы оба атеисты.
А у ларька, где продается пиво,
Стоят тузы вчерашнего подпитья,
Ведя между собой неторопливо
Беседы про различные событья.
Здесь говорят и искренне, и прямо,
А все сужденья образны и тонки.
Вот рядом с ними прошагала дама
И покраснела до своей дубленки.
Пора, пора. Окончена прогулка,
И через час сижу я на работе.
У вертолета есть винты и втулка,
А также есть болты на вертолете.
Как много есть всего на белом свете:
Детали из дюраля и стальные,
В дубленке дама, три рубля у Пети
И вера в дни прозрачно-золотые.
1977
2
У нас глаза от чтения болят.
Читаем про родное государство.
Слова, слова- наисладчайший яд,
Слова, слова- горчайшее лекарство.
Глотаем крепкий и густой настой,
Стремясь узнать, что было и что стало.
Что ж, хорошо, что кончился застой,
Да только жаль, что жить осталось мало.
Мы родились в тридцатые года
И долго жили, не подозревая,
Какая у страны была беда
И над людьми висела тень какая.
Мы пели песни, били в барабан
И в горн трубили влажными губами.
Вы мне скажите, был ли в том обман,
Когда писали: "Нам не быть рабами".
Прости меня, мой маленький горнист,
Но не жалей меня, мой мальчик, ладно,
За то, что я обычный конформист,
За то, что вышло многое нескладно.
А впрочем, нам с тобою повезло-
Мы родились не поздно и не рано,
Чтобы понять, что всех нас занесло
С лопатами в утробу котлована.
1987
ДВОР
Строится рынок в нашем дворе,
Где котлован разворочен под зданье.
Я не участвую в этой игре-
Сил уже нет, да и нету желанья.
В нашем дворе постоянный разор.
То котлован, а теперь этот рынок.
Лужи, разлитый цементный раствор,
Вечная грязь на подошвах ботинок.
Что же сказать хочу в этой связи,
Или, как спикеру нравилось, "связи"?
Просто, что жить неприятно в грязи,
Просто, что двор неуютен от грязи.
* * *
Пахнет не мытыми долго ногами,
Чертят границы и рушат заборы
(Между соседями? Между врагами?),
И, как в болоте, нету опоры.
Семечки лущат, ругаются матом,
С шапкой сидит в переходе калека.
Все же прогресс- человек с автоматом
Вместо с тяжелым ружьем человека.
ВДОЛЬ МОЙКИ
Забудем про все перестройки-
Назад повернем календарь.
И вот мы гуляем вдоль Мойки,
Милостивый государь.
Люблю ее темные воды,
Как патина на серебре.
Прекраснее нету погоды,
Чем та, что стоит в сентябре.
-Ах, Федор Михайлович, здрасьте.
Читали. Весьма и весьма.
Какие высокие страсти,
Какая правдивость письма.
-Зачем, господа, не хвалите,
Не портите мне променад.
Прошу, на чаек заходите,
Я буду вам искренне рад.
Гуляют вдоль Мойки повесы.
Над Мойкой осенний туман.
В журнале прочитаны "Бесы"-
Прелюбопытный роман.
ПОДРАЖАНИЕ "ЗАПИСКАМ СТАРОГО АПТЕКАРЯ" Н.А.ЗАБОЛОЦКОГО
1
Все на свете, даже атом,
Расщеплять удобней с матом.
2
В тоталитарной стране
Кто не в крови- тот в г...е.
3
Была б у нас иной ментальность,
Была б тогда другой реальность.
4
Была б вокруг иной реальность,
Была б у нас другой ментальность.
5
У военных ссаки
Тоже цвета хаки.
6
Как хорошо гулять с собакой!
Но со своей, а не со всякой.
* * *
Собака меня разбудила,
Наверно, без четверти пять,
С собой приглашая гулять,
Виляя хвостом очень мило.
Мы вышли, покинув свой дом,
Во двор возле нашего дома-
Она своим делом влекома,
А я своим долгом влеком.
Мы с нею гуляли недолго.
Вернулись. Легли снова спать.
Что ж, чувство высокое долга
Приятно порой испытать.
СНЕГ
Он в ожиданьи перемен,
Но не имея явной цели,
Махнул на все и в город Н.
Уехал до конца недели.
Была зима, топились печи,
Шел позабытый им обряд.
Он слышал- люди говорят,
Но непонятны были речи.
Спешили дети на каток,
Трамваи нехотя звенели.
Он был прекрасно одинок
И даже счастлив в самом деле.
Он думал так: "Ну, наконец,
Я и приехал в этот город".
И снег, стремящийся за ворот,
Был сладок, словно леденец.
Была зима, топились печи,
За ворот падал снег, на плечи,
Вил в воздухе лихую вязь
И таял, грязью становясь.
Ему казалось, будто связь,
Соединяющая с миром,
Кой-где уже оборвалась
И становилась штрих-пунктиром.
Себе он мог принадлежать,
Принадлежать себе и только
Четыре дня, а может пять,
Да что считать, осталось сколько.
Идет он. Вывеска висит-
Кафе с названием "Визит".
Сказал себе: "Зайдем в кафе".
Теплом пахнуло и едою.
Швейцар был в синих галифе
И с шкиперскою бородою.
Жизнь без кофейного зерна
Не в самом главном, но бедна,
А в нашей доблестной стране,
А в нашем государстве славном
В второстепенном или главном
Бедна ли жизнь? Конечно-не!
Довольный выпавшей страной
Он кофе заказал двойной.
Зачем кого-то порицать,
Зачем учить и прорицать,
Да тоном менторским к тому же.
Не лучше ли сидеть в кафе-
Внутри себя быть подшофе
И обаятельным снаружи.
Всю жизнь умевший обольщаться,
А в молодости и прилично,
Пройдя сквозь череду потерь,
К себе и к жизни иронично
Стал относиться он теперь,
Полуулыбкой защищаться-
Жить разве можно на серьезе,
А в наше время и подавно.
Лета к суровой клонят прозе.
Пускай себе. В удобной позе
Сидеть в кафе, ну чем не славно.
Спокойные моменты эти,
Увы, так редки на планете.
Он расплатился. Дал швейцару
И вот уже по тротуару
Идет под снегом он опять.
Пока сидел вокруг стемнело-
Часы показывали пять.
Как хорошо идти без дела,
Под снегом медленно шагать.
АЙ ЭМ УАТТ, АЙ ЭМ ШЕКСПИР
Что помню до сих пор о море?
Что были очень сжаты сроки,
Когда я год работал в доке.
Но это, правда, проза, сорри.
Мой шеф был истый корабел-
Уменье, хватка, ум и воля,
Прекрасный парень Кирин Толя,
С таким работать вери велл.
Вот он меня-то и подшиб
Нарисовать леса для дока.
Я рядом с ним стал тоже дока
По части всевозможных шип.
Корабль- он весь из стали три
И потому- он ржав снаружи.
Работы в доке нету хуже,
Чем ржу ту фри энд фри, энд фри.
Стоит корабль, вокруг же лес
Из досок. Корабля не видно.
Их жгут потом, что и обидно.
Мы лес решили сделать лесс.
Мы, борт принявши за копир,
Машину с лестницей вдоль борта
Пустили. Максимум комфорта.
Ай эм Уатт, ай эм Шекспир.
Стучало море в док, как в мяч.
Сказал довольный Толя Кирин:
"Что может парочка извилин!
Как жаль, что их не вери мач".
Хвалил нас главный инженер.
Бил по железу в трюме молот.
Мне в этот миг имаджинер,
Что все олл райт. И был я молод.
ALTER EGO
Кто я? Я баловень судьбы,
Любимец властелина.
Я лучший друг Али-Бабы,
Приятель Алладина.
Меня все знают: стар и млад,
Красавец и уродец.
Мне все кричат: "Привет, Синбад,
Здорово, мореходец!"
Нигде такого не найдешь,
Как я, морского волка.
Есть у меня и брюки клеш
И на груди наколка.
Рисунок синий очень прост,
Но краше нет наколки-
Л.Филановский. В полный рост.
В плаще и треуголке.
* * *
Прислонившись к батарее,
В доме башенном, в подъезде
Пили горькую евреи
И шумели об отъезде.
-Понимаешь, надо Сема,
Да и просто, как два пальца.
-Разве, Сема, здесь ты дома,
Здесь ты хуже постояльца.
Уговаривали Сему
Вместе ехать в Иудею,
Ну, а тот, впадая в дрему,
Тохэс грел о батарею.
МЕЧТЫ
Если б был я попроворнее
И к тому же не дебил,
То бы жил я в Калифорнии
И неплохо бы я жил.
Если б был я энергичнее
И к тому же был нахал,
Жил и здесь бы поприличнее,
Даже "новым русским" стал.
Ну, а будь я помоложе
И, как прежде, полон сил,-
Жириновскому по роже
Я тогда бы залепил.
РЕТРО
Взять и шефу устроить истерику,
Учинить ему страшный скандал-
На симпозиум в эту Америку
Почему он меня не послал.
Я бы там погулял по Бродвею,
Я бы там не свалял дурака,
Показав, как я с детства умею
На буржуев смотреть свысока.
Выхожу я на Бродвей,
А навстречу мне еврей.
Идет себе гордо
Жидовская морда.
ПИСЬМО ДРУЗЬЯМ
Я Вам опять пишу отселе,
Откуда и писал досель,
А мог писать бы из Брюсселя,
Да не могу попасть в Брюссель.
И никакого нету шанса,
Как признаваться в том ни больно,
Писать Вам письма из Прованса,
Телеграфировать из Кельна.
И на мелованной бумаге,
Что в Варне не куплю за левы,
Не напишу письмо из Праги
И не отправлю из Женевы.
Я понимаю- это дурно
И даже хуже моветона,
Что не пишу Вам из Мельбурна
И не звоню из Вашингтона.
И потому прошу прощенья,
Исправлюсь, может, понемногу,
Что из того же помещенья
Пишу Вам письма всю дорогу.
* * *
Стою на остановке, жду автобуса,
И думаю: "Ну что поведать другу?"
А на другой он половинке глобуса
Сейчас, наверно, крутит центрифугу.
И капает в мензурку из пипетки,
И у дисплея жмет клавиатуру-
Он создает полезные таблетки
И всем нам очень нужную микстуру.
Глаза закрыв, он видит: остановка
И я стою на ней и жду автобуса...
Такая вот примерно обстановка
На этот час по сторонам у глобуса.
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ ВЕРЕ
1
Она служила в банке
"Old Bank Imperial".
К красивой иностранке
Шеф вечно приставал:
"Не так все. Это плохо".
Сверяет каждый лист.
Жди каждый миг подвоха-
Ну, истинный садист.
Но терпит иностранка,
В душе скрывая гром...
Такая вот изнанка
У жизни "за бугром".
2
Вера, когда я вконец обнищаю,
То обратиться к тебе обещаю
С просьбой меня побыстрей научить
Ловко мейкманить и честно ловчить.
Ты, я надеюсь, научишь кретина,
И стану богатым я, как Буратино.
* * *
В течение года мы резко уменьшили траты
(Мы их сократили на четверть, а может даже на треть).
И все для того, чтобы Леня отправился в Штаты-
Себя показать и на Штаты в упор посмотреть.
Купили мы Лене ботинки на импортной коже,
В химчистку опять относили костюмчик его- ГДР.
Когда он оделся, то только по пасмурной роже
Понять было можно, что он родился в СССР.
А сам он возиться с английскими стал словарями
И карту Америки где-то большую-большую нашел.
Вот тут Вашингтон, говорит, вот это, наверно, Майами.
Меня называет теперь он не Валя, а бьютифул гел.
Хочу, говорит, посмотреть как живут на свободе,
Хочу, говорит, приземлиться в Нью-Йорке на Ту...
Но мы-то ведь знаем- летит он трепаться к Володе
И лишь заодно посмотреть на Америку ту.
* * *
Ботинки рвутся, зубы падают,
Так и живу, судьбу кляня,
Но, как и прежде, бабы радуют,
Но, как и прежде, не меня.
* * *
Жизнь приближается к концу
(Надеюсь он не будет в муках).
И это видно по лицу,
По бахроме на брюках.
* * *
И книга выпадет из рук
С коротким стуком "пам".
Таким последний будет звук,
Который я издам.
* * *
Опубликованный в Америке
Сидит в Москве у дома в скверике
В теньке под ветками акации
И рад безумно публикации.
А друг его и публикатор,
Профессор, публицист, оратор,
Тот, кто живет сейчас в Америке,
Там у себя гуляет в скверике
В теньке под ветками секвойи.
Бывает в жизни и такое.
ПАМЯТНИК
Осталось, наверно, чуть больше десятка
Так быстро мелькающих лет
И прожита жизнь будет вся без остатка-
Finita, всеобщий привет.
Меня вспоминая, не будьте предвзяты-
Имел и друзей и врагов,
А жизнь я прожил в ожиданьях зарплаты,
В попытках не делать долгов.
* * *
Вот это дом,
Вот это дым,
Вот я,
Когда был молодым.
Сломали дом,
Растаял дым,
А я
Остался молодым.
ushakov@mccme.ru
Mon Nov 27 01:02:34 2000